А он мне на это отвечает:
- Погоди, - говорит, - еще не время: еще опасно, ты еще не можешь перенести.
Я говорю:
- Чего, мол, такого я не могу перенести?
- А того, - говорит, - что в воздушных сферах теперь происходит.
- Что же я, мол, ничего особенного не слышу?
А он настаивает, что будто бы я не так слушаю, и говорит мне божественным языком:
- Ты, - говорит, - чтобы слышать, подражай примерне гуслеигрателю, како сей подклоняет низу главу и, слух прилагая к пению, подвизает бряцало рукою.
"Нет, - думаю, - да что же это такое? Это даже совсем на пьяного человека речи не похоже, как он стал разговаривать!"
А он на меня глядит и тихо по мне руками водит, а сам продолжает в том же намерении уговаривать.