«Когда его преосвященство изъявил согласие пить чай, то я, испросив у него благословение, пустился во всю прыть в Фасову, а за мною в погоню дьяконы и певчие в двух экипажах, за обычным ялмужным (нищенским) побором, которое и получили от меня».
Как шибко ни гнал отец Фока от этих обирох, но не спасся от них даже полученным благословением. Оки нагнали и обработали благочинного на той самой дороге, по которой всего в четверти часа расстояния ехал за ними их епископ, человек довольно строгий и взыскательный.
«Через четверть часа (продолжает отец Фока) прибыл и владыка Аполлинарий. Здесь при встрече были отцы В—ский, О—ский и Г—лов, с пьяными бездельниками клириками… »
Здесь упоминается тот самый отец Г—лов, у которого скончалась жена во время вышеописанной митрополичьей встречи, когда на погребение ее приглашали духовенство, «по трудех своих подкрепившееся до зела».
«Преосвященный велел конторщику сделать замечания о том, что нашел в книгах… что сей и учинил: а что из того выйдет – почуем, хто живой дижде.
Преосвященный давно уговаривал Г—лова к себе в монастырь. У дьякона заметил полуштоф на окне, с жидкостью. С улыбкой допрашивал:
– Что это?
– Уксус, ваше преосвященство.
– Да ну – точно ли?
– Ни… уксус, уксус… да еще и добрый уксус. Ось понюхайте, владыка.