Тивуртий нагнулся к уху Милия и прошептал:
- Она её превосходит... Феодоре теперь не достичь того, чем обладает Тения... и притом...
- Что ты хочешь сказать?
- Феодора слишком многим известна.
- Тсс... Ты дерзок.
- Не опасайся... я знаю, что я говорю, и сказал только то, что Тения спит как попало, в шалаше, на рогоже, согнувшись и сжимая от холода перси руками, а Феодора покоится, заложа руки под пуховые подушки; но дай Тении ту же роскошь, и как её стан изовьётся, в каких очертаниях!.. О, да ты сам понимаешь, что стыдливость Тении может доставить то, чего не может дать всё любовное искусство Феодоры... Ты пылаешь, я вижу, и хотя я стар, но я тебя понимаю.
- Ты прав, красота этой женщины помрачает мой разум,- отвечал Милий,-и, к тому же, ведь она язычница.
- Да, она язычница, она дочь жреца Полифрона, который убил себя, не желая видеть новых порядков.
- Язычницы ведь свободны располагать собою: они не знают стеснений...
- Да, для них это привычно: они отдавались и Дионису, и иностранцам во славу Изиды. У них свой взгляд на эти вещи...