- Я не хочу ничего больше слышать! Не мучь меня, делай что можешь. Вон входит темничник Раввула. Темница сейчас будет закрыта.
Тения встала и вздрогнула, потому что в это мгновение в стороне тёмной впадины, где сидел злодей Анастас, вдруг загремели все его пять цепей и к ногам Тении что-то упало.
Тения нагнулась, чтобы поднять упавший предмет и нашла два хлебца с чернушкой. Тения тихо спросила:
- Кто ты, сострадательный человек, который два дня не ел свои подаянные хлебцы и отдаёшь их несчастной? Скажи, какой веры ты, чтобы я могла молить за тебя твоего бога?
- Не вспоминай моего имени богу,- отвечал ей грубый голос Анастаса,- я не верю никаким детским сказкам, но ты надорвала мне сердце своим тяжким горем - в том только и дело! Уходи и дай своим детям по хлебу.
Тения не имела времени ему отвечать и хотела удалиться, но Фалалей, как волк, защёлкал зубами и, вырвав у неё хлебцы, стал пожирать их с ужасной жадностью.
Тения закрыла руками глаза и убежала, чтобы не видеть, до чего страшный голод довел Фалалея... Ей стало страшно, чтобы сам муж не попросил её выпить настоя грибка, отводящего память, и идти к Милию с ласковым зовом: "час благосклонен".
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Это был вечер. Тения вышла за дверь темницы, но стала в раздумье. Прямее всего Тении было идти к её детям, но придти к ним с пустыми руками значило только усилить их муки. Притом она избегала укоров обезумевшей Пуплии, которая проклинала невестку и в старческом бреде вопила:
- Где моя прежняя красота! Проклятье, зачем я стара и безобразна! О, если бы я понадобилась хоть чудовищу, которое живёт в зелёной пучине моря, я бы не остановилась ни перед чем, лишь бы только избавить милого сына и детей его от страдания! Проклятье себялюбивой Тении!