Тения побледнела и пошатнулась на месте, но не издала даже ни вопля, ни стона и твёрдо пошла своею дорогой к темнице, а Тивуртий, с пеной у рта, бросился к привязанному у столба ослёнку, сел на него и, страшно бранясь, поехал, колотя из всей силы животное палкой.
Тения даже не интересовалась, куда так спешит её враг; она никого не боялась: она знала, что никто не выдумает ничего более страшного и более решительного, чем то, что сама она придумала и на что решилась.
Это было такое решение, в котором ей помешать было невозможно.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
В самой темнице волнение было ещё сильнее, чем по дорогам и в городе. Событие, о котором узнали узники, было для них слишком важно,- всем хотелось увидать горы, море и небо, и притом каждого втайне тревожила страшная мысль: как бы его не позабыли вывести перед началом пала. Всюду слышалось громыханье цепей и крик множества надтреснутых и хриплых голосов. Посетителей в темницу тоже набежало более чем обыкновенно. Пыль отвратительной плесени и несносный смрад наполняли весь подвал от пола до сводов, на которых теперь, как бы чувствуя бедствие, кучами сели клопы, меж тем как в расщелинах половых плит шурша переползали друг через друга скорпионы.
Окованные и неокованные люди плотно стояли друг возле друга. Тения едва могла протесниться чрез эту плотную толпу недоброжелательных к ней людей, которые, как только её увидали, сейчас же стали кричать:
- Вот она, вот эта проклятая, ненавистная женщина! Муж её всех разорил,
- Да,- кричали другие,- они оба изверги! Ее муж хотел быть всех богаче для того, чтобы быть всех добрее, а она хочет быть всех чище и оставляет других гнить в смраде.
- Ничего; за то сын её Витт вырастет вором, а дочка Вирина будет продавать себя в пристани.
- Проклятый Фалалей! Проклятая Тения!