— Муж в Тверь, а жена в дверь.
— И вправду. Как тяжело у них всегда. Люблю я и его, и ее, а уж бывать у них тягощуся.
— Порознь оба они отличные люди, — тихо рассуждала, тщательно вытирая листок, Ольга Арсентьевна.
— А вместе не хороши, — договорил Туберозов.
— Вместе хоть брось, — докончила, сойдя с подножной скамеечки, хозяйка.
— Да, я тебе, друг Оленька, скажу, что меня эти их нелады даже и тревожат.
— Хорошего ничего нет, отец Савелий.
— Он извертел ее, избаловал, испортил…
— Он мальчик.
— И резонер.