— Ну, в таком случае я сам буду спать!
С этим Термосёсов поворотился лицом к стене, и через минуту и он, и его начальник оба заснули.
Данке не шел на ум отдых. Она в это время стояла в гостиной перед открытым окном и, глядя в светлую даль, цаловала веющий ей в лицо ласковый воздух.
Так прошло несколько минут, и глаза молодой женщины беспричинно, по-видимому, замигали и наполнились нервными, истерическими слезами. Она вся еще дрожала от поцалуев Термосёсова и, нетерпеливо поднеся к губам руку, которую тот так долго держал на своем сердце, поцаловала ее сама и вздрогнула.
С улицы ее кто-то назвал по имени.
Бизюкина проворно отняла от губ свою ладонь и, сердито взглянув в окно на нежданного свидетеля ее восторгов, увидала учителя Омнепотенского.
Бюзикина бросила ему презрительный взгляд и спросила:
— Чего вы?
— Приехали? — отвечал ей вопросом запыхавшийся на ходу Омнепотенский.
— Ну, а что такое вам, что приехали или не приехали? Ну приехали.