— Ну нет, — я его в старых книгах нашел, — отвечал лекарь.
— Симпатия, верно? — спросила почтмейстерша, одиноко сидевшая у двери, которая вела из залы в гостиную, откуда чрезвычайно удобно было одним ухом слушать разговор, который вели в зале, а другим разговор, который вели в гостиной.
— Нет. Это скорей для многих антипатия, а не симпатия, — отвечал, весело замотав русой головою, легкомысленный лекарь. — Это капли, но если их Захарьину или Иноземцеву в руки дать, они с ними тоже ничего не сделают.
— Отчего же так? — позволили себе усумниться несколько голосов.
— Да так. Если нижний зуб болит, так может лечить и Иноземцев, и Захарьин, а верхний они не могут.
— Отчего же они верхнего не вылечат? — спросила сама больная.
— А потому что это надо осторожно. Надо капнуть, а если капля с зуба сольется — смерть. А Захарьин, спросите его, разве он знает, как на верхний зуб капнуть?
— А вы знаете? — полюбопытствовала дама.
— Разумеется, знаю. За что ж бы мне и диплом дали, ежели б я ничего не знал? Мне в Москве одна генеральша говорит: «Можете мне на верхний капнуть?» Я говорю: «Могу. А вы, — спрашиваю, — можете меня слушаться?» — «Батюшка! — говорит, — что хотите, на все согласна». Я взял ее за ноги, в углу кверху ногами поставил и капнул, и стала здорова сейчас.
Некоторые дамы были этим скандализированы, другие просто смеялись, третьи сказали: «Фуй, как это можно!»