— Что такое? — переспросил, не вслушавшись, Туганов.
— Мудрый, что сказали владыко: это отец Савелий.
— Почему же вы уверены, что это непременно отец Савелий?
— Потому что… — начал было Бенефисов и тотчас же сконфузился, потупил голову и замолчал.
— Отец Захария по второму разряду, — отвечал вместо его дьякон Ахилла.
Туберозов укоризненно покачал Ахилле головою.
— Благочестно; — заговорил, смущенно глядя себе в колена, Захария, — они приемлют в том смысле… Не к благочестию, а потому что на меня никогда жалоб никаких не было.
— Да это и на отца Савелия никто не жаловался, — вмешался опять Ахилла.
— Да; да я сам ворчлив, — проговорил, выправляя из-под красной орденской ленты седую бороду, Туберозов.
— Ты беспокойный человек, — отозвался с улыбкою Туганов. — Этого у нас страшно не любят.