— А вы же как? — смеясь, отозвался в ноту Туганову Термосёсов.
— Я имею об этом свои суждения, — отвечал раскрасневшийся Омнепотенский.
— Да разве, разве обо всяком предмете можно иметь несколько суждений? — ядовито обрезывал его Термосёсов.
— Одно будет справедливое, другое — несправедливое, — проговорил Дарьянов.
— Ведь правда-то одна бывает или нет? — внушал Варнаве дьякон.
— Между двумя точками только одна прямая линия проводится, вторую — не проведете, — втверживал Термосёсов.
— И прямая всегда будет кратчайшая, — пояснял Дарьянов.
Туганов в душе смеялся над этой дружной поддержкой, которую встретило его последнее шутки ради сказанное замечание, а Омнепотенский злился.
— Да это что ж? ведь этак нельзя ни о чем говорить, — кричал он. — Я один, а вы все вместе говорите. Этак хоть кого переспоришь. А я знаю одно, что ничего старинного не уважаю и что теперь надо дорожить всякими средствами, чтобы образовать народ.
Омнепотенский сильно подчеркнул слова всякими средствами, а Туганов, как бы поддерживая его, сказал: