— Что это за ланпопó? — спросил Ахилла.
— Не ланпопό, а лампопό — напиток такой из пива и меда делается. Идемте! — и он дернул Ахиллу за рукав.
— Постой, — оборонился Ахилла. — Ланпопό… Какое это ланпопό? Это у нас на похоронах пьют… пивомедие это называется.
— А я тебе говорю, это не пивомедие будет, а лампопό. Идем!
— Да, постой! — опять оборонился Ахилла. — Я этого ланпопό, что ты говоришь, не знаю, а пивомедие… это, братец, опрокидонтом работает… Я его, черт его возьми, ни за что не стану пить.
— Я тебе говорю — будет лампопό, — приставал Термосёсов.
— А лучше не надо его нынче, — отвечал дьякон.
— А отчего не надо?
— А оттого, что час спать идти, а то назватра чердак трещать будет.
Омнепотенский был тоже того мнения, что лучше не надо; но как Ахилла и Варнава ни отговаривались, Термосёсов ничего этого не хотел и слушать и решительнейшим образом требовал, чтобы они шли к Бизюкиной пить лампопό. А как ни Ахилла, ни Омнепотенский не обладали достаточною твердостью характера, чтобы настоять на своем, то настоял на своем Термосёсов и забрал их так не вовремя и некстати в дом Бизюкина.