— Да что он тебе такое сказал обидное?
— Этого нельзя говорить.
— Отчего же нельзя?
— Нельзя, потому что… вы теперь на него сердиты и вы… можете это рассказать кому-нибудь.
— Ну так что ж? Да, если он чему дрянному тебя учил, так отчего же этого и не рассказать?
— После… худые… худебствия… худые последствия это может иметь, — выговорил наконец Омнепотенский.
В это время, прежде чем Ахилла собрался ответить, в садовую калитку со двора взошел сам акцизный чиновник Бизюкин и, посмотрев на Ахиллу и на Омнепотенского, проговорил:
— Ну, ну, однако, вы, ребята, нарезались.
— Нарезались, — отвечал Ахилла, — да, брат, нарезались, могу сказать.
— Чем это вы? — запытал Бизюкин.