— Чем так? — спросил Бенефисов.
— Да как же, чем? Разве вы не слыхали? Я ему говорю, как ответов ждал и не дождался, — он говорит: «тихо едут, но зато сами не знают, куда приедут»; я говорю, как Бизюкина научила Данилку, чтоб он жену отобрал, а он смеется: «Скажи, пожалуй, говорит, назло-то, верно, и псы не одни свои собачьи свадьбы блюдут, а и человеческий брак признавать готовы». И смехотворит, и язвит.
А протопоп пришел домой в том же самом состоянии духа; напился чаю, лег и скоро заснул.
Но около полуночи его разбудил громкий лай собак и сильный стук в калитку.
Туберозов встал, открыл на улицу окно и увидел, что у его ворот стоит знакомый отставной унтер Егоров с книгой под мышкой.
— Что такое? — спросил удивленный таким поздним визитом Савелий.
— К вашему высокопреподобию с бумагой от мирового судьи, — отвечал рассыльный.
— Что же, разве не мог ты с этой бумагой ко мне завтра прийти?
— Ваше высокопреподобие, как мы люди подначальные, приказано…
— Да; ну… давай, что там такое?