— А бурхана наказал, — зачем он меня на мост не берег.
— Это что же такое? — спрашивает Туберозов своего сопутника. — Ведь его же зовут Василий?
— Да, Василий.
— Он христианин?
— Да, в церковь ходит.
— И крещен?
— И крещен.
— А бурхана под собой возит?
— А что ж ты с ними поделаешь! Видишь, ему с бурханом-то ловчее считаться, — отвечает, смеяся, сопутник.
Идут перед Туберозовым другие годы, и он видит себя в рясе, в эпитрахили, с крестом в руке, перед ним сидит тяжко окованный цепями мужик кощун и святотатец. Он обворовал церковь, но ему мало было обворовать ее: он сорвал покров с алтаря и надругался над ним.