— Шут ты! Да что это астрагелюс?
— Я понимаю, отец протопоп, что вы это в насмешку; но все-таки…
— Да в какую насмешку? Это вот эта щиколодочная кость, что у тебя в руке, называется по-латыни астрагелюс.
— Кость! — воскликнул, ударив себя в лоб, дьякон.
— Ну, да.
— Щиколодочная кость!
— Ну, да же. Ну, да.
— А ведь я его двадцать семь раз окунул, за дерзость это считая! Ах я глупец после этого!
— Неоспоримый, брат, глупец, — утвердил без гнева Туберозов и вошел в притвор, где в углу стояла на коленах и молилась Серболова, а на погребальных носилках сидел, сбивая щелчками пыль с своих панталон, Омнепотенский.
Лицо учителя было весело; он глядел с наглостью в глаза протопопу и дьякону и улыбался.