— Да так, пустяки: ночь, темень, тучи нависли, дождь каплет, и вдалеке слышен гром.
— Пустяки: мужики в поле ночуют, и то ничего. Ермошка!
— Да полно кричать. Ты сама же его ведь услала, чтобы не был здесь.
— Согласна, что это я, — сказала Бизюкина и бросила письмо на стол.
— Пускай прочистится.
— Да ладно, ладно, уж не визжи, пожалуйста! Давайте, господа, придумаем, с чего бы можно было начать? Мое мнение, с мещанина Данилки-комиссара. Он бьет свою жену страшно: я ее встретила, — несет воду попу и вся в синяках.
— Неужто и протопоп сам дерется! — вскричал Омнепотенский.
— Нет; это муж ее пришел вечером к протопопу на кухню и приколотил.
— А это все мы виноваты! — сказал Бизюкин.
— А чем же мы?