Мальчик высунулся в окно и закричал: «Данило, а Данило! Чего ты тут стоишь?.. А?.. Чего?»
Только что в шуме дождя замер звонкий голос ребенка, с той стороны улицы послышался короткий, но совершенно нерасслышанный здесь ответ.
— Что он сказал? — спросила Бизюкина.
Ермошка усмехнулся и отвечал: нельзя доложить-с.
— Он, верно, пьян?
— Должно быть-с: он ходит что день к ксендзовой старухе, — говорит, что у них на посылках… Ишь, что-то бурчит.
— Спроси-ка его? Опять спроси?
— Да чего ты, Данило, бурчишь? На кого?
— На черта-дьяволыча, — ответил мещанин.
— Что ж он тебе сделал?