При побегах бывали и захваты в духе удалого казачества, - так, в 1749 году, "из черниговской епархии, монастыря Николаевского, пустынно-рыхловского бежал постриженец монах Иннокентий Руссиков, носа керпатого, на правую ногу крив, а борода только зачала пробиваться". Бежал он "против 1-го ч. марта ночью, оседлавши в ворце самую добрую монастырскую лошадь и не сдавши определенного ему послушания экономического". Последнее замечание интересно по его наивности: игумен и братия надеялися, что задумавший бежать будет иметь заботу сдавать им своё послушание!.. А вслед за тем, как ускакал в марте на добром монастырском коне монах Иннокентий, в апреле из Введенского Гадячского монастыря, с гораздо большею основательностью, уезжает иеромонах, имени которого не названо. "Его, по рассмотрению братии, отправлено, т. е. его послали при возах (подводах) четырёх в сечь за солью и за рыбою и при указе за шнуровою книгою для испрошения на монастырь милостины. Тогда, спродавши воз монастырский с парою волов и поделавши оному монастырю немало урону, безвестно от возов бежал". Вероятно остался в сечи.
С посылками иноков по монастырским нуждам, очевидно, случались частые в этом роде истории, по крайней мере, в том же 1749 году, когда не вернулся из сечи отец иеромонах, пропал и другой инок, тоже облеченный доверием своей обители.
21-го мая 749 г. иеромонах Нежинского монастыря Илья Романовский послан был надсматривать у рыболовень монастырских и бежал. Он лица каровидого, продолговат, мови гугнивой, спевает тенора. "Его забить в колодки и прислать".
Это, можно сказать, в своем роде прототипы или предтечи нынешних кассиров, и, вероятно, только одною малоначитанностью гг. адвокатов можно объяснить, что ни один из них, защищая нынешних захватчиков светского чина, не сделал посылки на захваты и утекательство в чине духовном.
"Нежинского монастыря архимандрит Платон доношением представил, что оного Нежинского монастыря иеродиакон Паисий Трапензий, бродя с маткою своею Евдокиею, находячеюся при доме протопопа нежинского Стефана Волховского, по разным корчмам и пианствуя сего 749 года июля 21, неизвестно бежал, который иеродиакон приметами такий: росту среднего, лица белого, круглого, носа умеренного, очей серых, волосов тёмно-русих, небольших, мови горкавой, лет от роду тридцати". Его "накрепко смотреть и, заковав в колодки, отослать в оный Нежинский монастырь на коште того монастыря"*.
* Из этого приплетения к побегу иеродиакона Паисия "матки его" и указания, что сия последняя жила "при доме протопопа нежинского Стефана Волховского", следует заключать, что архимандрит Платон был неравнодушен к протопопу и упомянул о "находячейся при доме его" - не без умысла (Прим. автора.)
Игумен Гадячского монастыря Филарет доношением митрополиту Тимофею (Щербацкому) представил, что "749 года против первого числа мая, ночной доби (ночною порою) иеродиакон Дамаскин Гаврилов, который указом его преосвященства определён был в Гадячский монастырь на неисходное житие", изошел оттуда не дверьми, но пролез инуде, - именно, он "продрался чрез ограду монастырскую и бежал безвестно". А приметы этого иеродиакона такие: "росту среднего, волосов чёрных, коротких, бороды такой, что высыпается, глазов чёрных, лицом смогловат, носа долгого, говорит дроботливо, ходы швидкой, лет 23". Оного "бегляка" смотреть накрепко и проч.
Бегляков, вероятно, иногда ловили, и тогда указы о заковывании их накрепко исполнялись, может быть чересчур сурово, потому что в Москве при сенате, 8-го июня 1749 г., напечатан указ её императорского величества, чтобы помещики, дворцовых и монашеских вотчин управители беглецов ловили и сдавали властям с расписками, но при этом наблюдали, "дабы таковые беглецы от долговременного содержания и от голоду напрасной гибели також и побегу не имели".
Затем побеги своим чередом продолжаются.
"Золотоношского монастыря табедний Анатолий, росту великого, долгосудого, носа умеренного, глазов серых, посуповатый, волосов на голове долгих, рудых, бороды и усов не рудых, речи цикой (sic) литовской, лет сроду четыредесяти, прошлого июня (1749) против 21 дня в ноче без жадной (т. е. без всякой) причины бежал".