— Так вот — тут-то вы меня щекотали…
— Ну?
— Ну да, и цаловали, и отпираться нечего, что цаловали.
— Пфффю, пустяки какие он помнит! — отвечала, закрывая рукавом лицо, Платонида Андревна. — Может, что и вправду как-нибудь тогда поцаловала, потому что ты еще мальчик — отчего ж мне тебя не поцаловать? Я этак хоть и сто раз тебя, изволь, поцалую.
— Ну, извольте — поцалуйте.
Авенир сделал к невестке шаг и слегка тронул ее за целый кисейный рукав.
— Поди прочь, дурак! — проговорила, отшвырнув девереву руку, Платонида Андревна и, рассмеявшись, бросила ему в лицо горсть мокрого свекольника.
— Важность он какую придумал, — продолжала она, — что я поцаловала! В этом остроге живучи, черта с рогами, и того поцалуешь.
— А вот же и опять, невестка, неправду сказали; вот не очень-то вы брата цалуете.
— Авенир! — крикнула, приподнявшись и стараясь говорить как можно строже, Платонида Андревна. — Что ты, негодный ты парень, очень хочешь, чтоб я тебя изругала? Так я тебя, поганого мальчишку, сейчас вот как нельзя хуже отделаю.