— О да. Я уж ей сшила черный чепчик.
— И что тебе заплатили?
— Франк четыре су.
— И за чепчик, и за твои чулки.
— О какой ты смешной! Кто же мне будет платить за мои чулки? И разве я возьму?
— Да ведь мадам С. буржуа, у нее есть свой погреб, а у тебя даже нет камина в твоей комнатке.
— Э! мой друг! — сказала, вздохнув, Режина. — У меня холодно, у меня нет денег, чтобы нанять комнату с камином; но я еще довольно богата, чтобы купить себе жаровню и на три су самого едкого угля. Только я тогда буду черная, точно негритянка. Ты меня испугаешься, да? не поцелуешь меня? да? Ах, какие славные чулочки! Благодарю, благодарю. Пойдем сегодня, после обеда, в Водевиль.
— С какой это радости?
— Так, пойдем.
— Ну, пойдем так.