Бухвостов в своем доме говорил Алексею Кириловичу «ваше пшество».
Много не рассуждали и выпили за здоровье больной и трех здоровых и опять присели. Произошла приятная пауза, которой воспользовался искательный Бонавентура Каетанович и с нежным участием спросил хозяйку:
— Что же такое с Верой Дмитриевной? Крепко она больна?
— Не то, чтобы очень больна, а ходить ей не велено.
— Отчего же это?
Гости считали долгом оказывать напряженное внимание к этому разговору.
— Да пустяки с нею, — отвечала мать, — но она вчера походила, и хуже ей сделалось, у нее безобразная опухоль.
— В самой вещи? — с соболезнованием спросил Бонавентура Каетанович.
Алексея Кириловича хватило как ножом и бросило из белого цвета в красный. Он нашел в вопросе Хржонжчковского нечто ужасное, — остолбенел и тем привел всех в неизъяснимое смущение. Бонавентура же Каетанович в недоумении смотрел на пораженное общество и подумал, что здесь все с ума сошли.