— Вот вам и пример: неужто и эту Дарью Соколову несправедливо будет карать вечно?
— Несправедливо, — отвечают ему спириты.
— Всегдашняя каторга на земле и ад за гробом ею вполне заслужены, — говорит спокойно высокопоставленный человек.
— Но разве каторга способствует смягчению и совершенствованию ожесточенного и низкого духа?
— Нет; но она его смиряет.
— Это не может быть заботою высшего правосудия, и потом здесь слово всегда употребляется условно и само за себя не отвечает.
— Это как?
— Если Дарье Соколовой теперь тридцать пять лет, то никакой земной суд, не желая себя компрометировать, не может ее осудить на более, как на сорок пять лет работы.
— Кто же это стеснил земное правосудие таким ограничением?
— Вечный Отец, который положил человеку жить «семьдесят лет, а еще же в силах восемьдесят лет, а что более того, то труд и болезнь». Когда ей исполнится восемьдесят лет, земное правосудие должно будет освободить ее, потому что жизнь ее обратится в «болезнь».