Была зима. Святки наступили. Долинскому кто-то подарил семейный билет на маскарады дворянского собрания. Дорушка во что бы то ни стало хотела быть в этом маскараде, а Анне Михайловне, наоборот, смерть этого не хотелось и она всячески старалась отговорить Дашу. Для Долинского было все равно: ехать ли в маскарад или просидеть дома.
- Охота тебе, право, Дора! - отговаривалась Анна Михайловна.- В благородном собрании бывает гораздо веселее - да не ездишь, а тут что? Кого мы знаем?
- Я? Я знаю целый десяток франтих и все их грязные романы, и нынче все их перепутаю. Ты знаешь эту барыню, которая как взойдет в магазин - сейчас вот так начинает водить носом по потолку? Сегодня она потерпит самое страшное поражение.
- Полно вздоры затевать, Дора!
- Нет, пожалуйста, поедем. И поехали.
О том, как зал сиял, гремели хоры и волновалась маскарадная толпа, не стоит рассказывать: всему этому есть уж очень давно до подробности верно составленные описания.
Дорушка как только вошла в первую залу, тотчас же впилась в какого-то конногвардейца и исчезла с ним в густой толпе. Анна Михайловна прошлась раза два с Долинским по залам и стала искать укромного уголка, где бы можно было усесться поспокойнее.
- Душно мне - уже устала; терпеть я не могу этих маскарадов,-жаловалась она Долинскому, который отыскал два свободных кресла в одном из менее освещенных углов.
- Я тоже не большой их почитатель,- отвечал Нестор Игнатьевич.
- Духота, давка и всякого вздора наслушаешься - только и хорошего.