- Ну, довольно,- сказала Даша.- Хорошенького понемножку. Дайте-ка мне мою книгу.
Долинский подал ей книжку; она вложила ее в футляр и сунула под подушку. Долго-долго смотрела она, облокотясь своей исхудалой ручкой о подушку, то на сестру, то на Нестора Игнатьевича; кусала свои пересмяглые губки и вдруг совершенно спокойным голосом сказала:
- Поцелуйтесь, пожалуйста.
Анна Михайловна вспыхнула и с упреком сказала:
- Что ты это говоришь, Даша?
- Что ж я сказала? Я сказала: поцелуйтесь, пожалуйста.
Долинскому и Анне Михайловне было до крайности неловко, и они оба не находили слов.
- Что ты, с ума сошла, Дора! - могла только проронить Анна Михайловна.
- Какие вы смешные! - проговорила, улыбаясь, больная.- Ведь вы же любите друг друга!
- Что вы это говорите? Что вы говорите! - повторял с упреком переконфуженный Долинский, глядя на еще более сконфуженную Анну Михайловну.