- Надо высылать еще через пять месяцев.
- Куда ему высылать нужно? - спросила Даша, смотря в камин прищуренными глазками.
Ей никто не отвечал. Нестор Игнатьевич стоял у печи, заложив назад руки, а сестра разглаживала ногтем какую-то ни к чему не годную бумажку.
- А, это пенсион за беспорочную службу той барыне, которая все любит очень, а деньги больше всего,- сказала, подумав, Дора,- хоть бы перед смертью посмотреть на эту особу; полтинник бы, кажется, при всей нынешней бедности заплатила.
- Дорушка,- вполголоса проговорила Анна Михайловна.
- Что ты?
Анна Михайловна качнула головой, показала глазами на Долинского. Долинский слышал слово от слова все, что сказала Даша насчет его жены, и сердце его не сжалось той мучительной болью, которой оно сжималось прежде, при каждом касающемся ее слове. Теперь при этом разговоре он оставался совершенно покойным.
- А вы вот о чем, Дорушка, поговорите лучше, - сказал он,- кому с вами ехать?
- В самом деле, мы все толкуем обо всем, а не решим, кому с тобой ехать, Даша.
- Ведь паспорты нужно взять,- заметил Нестор Игнатьевич.