Девушка привстала с приножка высокого табурета художницы, поблагодарила ее за позволение посидеть и сказала:
- Да, я опять расфантазировалась.
- И что тебе так нравится в этой картине? - спросила брюнетка.
- Вот поди же! Мне, знаешь, с некоторого времени кажется, что эта картина имеет не один прямой смысл: старость и молодость хоронят свои любимые радости. Смотри, как грустна и тяжела безрадостная старость, но в безрадостной молодости есть что-то ужасное, что-то... проклятое просто. Всмотрись, пожалуйста, Аня, в эту падающую голову.
- Ты везде увидишь то, чего нет и чего никто не видит,- отвечала брюнетка с самой доброй улыбкой.
- Да, чего никто не хочет видеть, это может быть, но не то, чего вовсе нет. Хочешь, я спрошу вот этого шута, что его занимает в этой картине? Он тут еще прежде меня прилип.
Та, которая называлась Анею, покачала с упреком головою и произнесла:
- Тсс!
- Сделай милость, успокойся, не забывай, что он ничего этого не понимает.
Дамы вышли налево; молчаливый господин посмотрел им вслед, весело улыбнулся и тоже вышел. Они еще раз встретились внизу, получая свои зонтики, взглянули друг на друга и разошлись.