- Даша? - крикнул он,- Дора! Дорушка!
За дверями послышался звонкий хохот. Долинский подумал, что с Дашей истерика, и отворил ее двери. Дорушка была в постели. Укутавшись по самую шею одеялом, она весело смеялась над тревогою Долинского.
Долинский надулся.
- Разотрите себе ноги,- сказал он, подавая ей согретый им спирт.
- Не стану.
- Дорушка!
- Не стану, не стану и не стану! Не хочу! Ну, вот не хочу!
И она опять рассмеялась.
Долинский поставил чашку со спиртом на столик у кровати и пошел к двери; но тотчас же вернулся снова.
- Дорушка! Ну, прошу вас ради бога, ради вашей сестры, не дурачьтесь!