Ботаник посмотрел на него удивленными глазами, дескать: "а должно быть ты, брат, скверно кончишь", и вынул из кармана своего пиджака записную книжечку.
- За вами всего тысяча франков,- сказал он, перечеркивая карандашом страницу.
Долинский достал из бумажника вексель на банкирский дом и несколько наполеондоров и подал их Онучину.
- Большое спасибо вам,- сказал он, сжав при этом его руку.
- Постойте же; ведь все же, думаю, захотите, по крайней мере, проститься с сестрою и с матушкой?
- Да, как же, как же, непременно,- отвечал Долинский.
Онучин пошел с террасы в залу, Долинский за ним.
В зале, в которую они вошли, стоял у окна какой-то пожилой господин с волосами, крашенными в светло-русую краску, и немецким лицом, и с ним Вера Сергеевна. Пожилой господин сиял самою благоприятною улыбкою и, стоя перед m-lle Онучиной лицом к окну, рассказывал ей что-то такое, что, судя по утомленному лицу и рассеянному взгляду Веры Сергеевны, не только нимало ее не интересовало, но, напротив, нудило ее и раздражало. Она стояла прислонясь к косяку окна и, сложив руки на груди, безучастно смотрела по комнате. Под глазами Веры Сергеевны были два больших синеватых пятна, и ее живое, задорное личико несколько затуманилось и побледнело.
Она взглянула на Долинского весьма холодно и едва кивнула ему головою в ответ на его приветствие.
- Барон фон Якобовский и господин Долинский,- отрекомендовал Кирилл Сергеевич друг другу пожилого господина и Долинского.