- Нет, я покорен.
- А путь готов давно.
- И где же он?
- Он?.. Пойдем, я покажу его: путь верный примириться с жизнью.
- Нет, убежать от ней...
- И убежать ее.
Долинский только опустил голову.
Через полчаса меркнущие фонари Батиньоля короткими мгновениями освещали две торопливо шедшие фигуры: одна из них, сильная и тяжелая, принадлежала Зайончеку; другая, слабая и колеблющаяся,- Долинскому.