В день несчастия смирись,
День веселья, верь, настанет.
Вот и она,- сказала Анна Михайловна. На пороге показалась Дорушка в легком белом платье со своими оригинальными красноватыми кудрями, распущенными по воле, со снятой с головы соломенной шляпой в одной руке и с картонкой в другой.
- А-а! - произнесла она протяжно при виде Долинского и остановилась у двери.
Гость встал со своего места.
- Стар... Стар... нет, все не могу выговорить вашего имени.
- Нестор,- произнес, рассмеявшись, Долинский.
- Да, да, есть Нестор-Летописец.
- То есть - был; но это во всяком случае не я.
- Я это уж сообразила, что вы, должно быть, совершенно отдельный, особенный Нестор. Ах, Нестор Игнатьич, я перед вами на колени сейчас опущусь, если вы меня не простите.