- Дора! Да ты, наконец, решительно несносна! - воскликнула Анна Михайловна и, вставши со своего места, подошла к окошку.
- Смотрел бы с совершенным спокойствием,- отвечал Долинский на последний вопрос Дорушки.
- Да, ну, если так, то это хорошо! Это, значит, дело капитальное,-протянула Дора.
- Но смешно только,- отозвалась со своего места Анна Михайловна,- что ты придаешь такое большое значение ревности.
- Гадкому чувству, которое свойственно только пустым, щепетильно-самолюбивым людишкам,- подкрепил Долинский.
- Толкуйте, господа, толкуйте; а отчего, однако, это гадкое чувство переживает любовь, а любовь не переживает его никогда?
- Но, тем не менее, все-таки оно гадко.
- Да я же и не говорю, что оно хорошо; я только хотела пробовать им вашу любовь, и теперь очень рада, что вы не любите вашей жены.
- Ну, а тебе что до этого? - укоризненно качая головой, спросила Анна Михайловна.
- Мне? Мне ничего, я за него радуюсь. Я вовсе не желаю ему несчастия.