- Да, очень даже лучше, только, к несчастью, вот досадно, что это невозможно. Уж ты поверь мне, что его жена - волк, а он - овца. В нем есть что-то такое до беспредельности мягкое, кроткое, этакое, знаешь, как будто жалкое, мужской ум, чувства простые и теплые, а при всем этом он дитя, правда?
- Да, кажется. Мне и самой иногда очень жаль его почему-то.
- А, видишь! Мы - чужие ему, да нам жаль его, а ей не жаль. Ну, что ж это за женщина?
Анна Михайловна вздохнула.
- Страшный ты человек, Дора,- проговорила она после минутного молчания.
- Поверь, Аничка,- отвечала, приподнявшись с подушки на локоть, Дора,-что вот этакое твое мягкосердечие-то иной раз может заставить тебя сделать более несправедливости. А по-моему, лучше кого-нибудь спасать, чем над целым светом охать.
- Я живу сердцем, Дора, и, может быть, очень дурно увлекаюсь, но уж такая я родилась.
- А я разве не сердцем живу, Аня? - ответила Дорушка и заслонила рукою свечку.
- А, ведь, он очень хорош,- сказала через несколько минут Дора.
- Да, у него довольно хорошее лицо,- тихо отвечала Анна Михайловна.