- Это о небе.
- Нет, о земле.
- Обетованной, по которой потечет мед и млеко?
- Да, конечно, об обетованной, где несть ни раб, ни свободь, но всяческая и во всех один дух, одно желание любить другого, как самого себя.
- Я за вас, Нестор Игнатьич! - воскликнула Дора.
- Да и я, и я! - шумел Журавка.
- И я,- говорили хорошие глаза Анны Михайловны.
- Широко это, очень широко, батюшка Нестор Игнатьич,- замечал Вырвич.
- Да как же вы хотите, чтобы такая мировая идея была узка, чтобы она, так сказать, в аптечную коробочку, что ли, укладывалась?
- То-то вот от ширины-то ее ей и не удается до сих пор воплотиться-то; а вы поуже, пояснее формулируйте.