С нею обыкновенно никто из спорящих не соглашался и даже нередко ставили Дорушку в затруднительное положение заученными софизмами, но всего чаще она наголову побивала своею живою и простою речью всех своих ученых противников, и Нестор Игнатьевич ликовал за нее, молча похаживая по оглашенной спором комнате.
- Бедовая эта ученая швейка! - говорили о ней се новые знакомые.
- Да, рассуждает!
- Придет, брат, видно, точно, шекспировское время, что мужик станет наступать на ногу дворянину и не будет извиняться. Я, разумеется, понимаю дворянина мысли.
- Ну, еще бы!
- Над ней, однако, очень бы стоило поработать прилежно, - заключил Вырвич.
- Очень жаль, что вы без системы все читаете,- поучительно заявлял он ей один раз.
- Напротив, спросите Нестора Игнатьевича; я его, я думаю, замучила, заставляя переводить себе.
- Нестор Игнатьич - известный старовер.
- А какая же новая-то есть вера? - спросил сквозь зубы Долинский.