Он ее осенил воскрылиями своей широкой одежды и, потрясая над ее склоненной головою мелодический систр, похвалил ее целомудрие и сказал ей, чтобы она хранила себя в чистоте и вторую заветную ночь и дал ей небольшое изображение Изиды, лежавшее долго у ног великой статуи, и завещал не касаться его иначе как чистой рукою, в одной только льняной одежде и с помышлением о боге Анубисе в сердце.
– Он тебя, дочь моя, за все наградит.
(В присутствии ее старый Хрем возносит за нее моленья богине.)
– Прими, о богиня, сей ладан и мирру и устрой, о, святая, да примет из смертных чистейшую -- сын твой, Анубис, в свои божественные объятия. Дай ей силу снести его божественное приближение к ней, и да не опалит ее огонь его избрания… О, Анубис, услышь!.. Покройся желтой одеждой блаженства и нисходи, она уже готова… Она тебя ждет в легкой льняной тунике… и стынет от страха… Не утомляй ее больше… Сходи к ней с высот, она жаждет огня и сама запылает, как пышущий камень алтарный.
Он входит; она молится, Хрем отходит. Благовонья трещат -- туман и головокруженье. Она чувствует, что она пьяна…
А когда стало темно, завеса ее дверей всколыхалась, и она думала, что это Анубис, и в страхе упала на колени и закрыла руками лицо. Но это был Хрем, который принес ей питье в глиняном жбане, и, когда она напилась, он покрыл ее своею широкой одеждой и потряс над ее головою медный систр, издавший при этом потрясении приятные и отуманивающие звуки. Затем она не заметила, как Хрем удалился, и пришла в себя, казалось ей, очень не скоро и в чьих-то объятиях.
VII
(От центральной и весьма ответственной сцены схождения бога на ложе женщины уце лел только малый отрывок, где Де ций умоляет красавицу Нетэту помедлить с уходом с наступлением утра.)
…И Анубис ей прошептал:
– Смертная! К мужу ты должна возвратиться!..