— Изволь же, братец, говеть и исповедаться.
— Согласен, — отвечал Рыжов.
— И как оба мы люди на виду у всех, то и на виду все это должны сделать, а не как-нибудь прячучись. Я к протопопу на дух хожу, — он всех в духовенстве опытнее, — и ты к нему иди.
— Пойду к протопопу.
— Да и иди ты на первой неделе, а я на последней пойду, — так и разделимся.
— И на это согласен.
Протопоп выисповедал Рыжова и даже похвалился, что на все корки его пробрал, но не нашел в нем греха к смерти.
— Каялся, — говорит, — в одном, другом, в третьем, — во всем не свят по малости, но грехи все простые, человеческие, а против начальства особого зла не мыслит и ни на вас, ни на меня «по касающему» доносить не думает. А что «даров не приемлет», — то это по одной вредной фантазии.
— Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается?
— Библии начитался.