Я был первый раз при кончине этого замечательного человека и, не поняв его предсмертной истомы, сказал ему:
— Чем мне вас утешить? Скажу разве одно, что всем будет чрезвычайно прискорбно, если театрально-литературный комитет своим суровым определением прекратит драгоценную жизнь вашу, но…
— Ты недурно начал, — перебил писатель, — продолжай, пожалуйста, говорить, а я, может быть, усну.
— Извольте, — отвечал я, — итак, уверены ли вы, что вы теперь умираете?
— Уверен ли? Говорю тебе, что помираю!
— Прекрасно, — отвечаю, — но обдумали ли вы хорошенько: стоит ли это огорчение того, чтобы вы кончились?
— Разумеется, стоит; это стоит тысячу рублей, — простонал умирающий.
— Да, к сожалению, — отвечал я, — пьеса едва ли принесла бы вам более тысячи рублей и потому…
Но умирающий не дал мне окончить: он быстро приподнялся с дивана и вскричал:
— Это еще что за гнусное рассуждение! Подари мне, пожалуйста, тысячу рублей и тогда рассуждай как знаешь.