«А так, — говорит, — что ты богу обещан».
«Кто же меня ему обещал?»
«Мать твоя».
«Ну так пускай же, — говорю, — она сама придет мне про это скажет, а то ты, может быть, это выдумал».
«Нет, я, — говорит, — не выдумывал, а ей прийти нельзя».
«Почему?»
«Так, — говорит, — потому, что у нас здесь не то, что у вас на земле: здешние не все говорят и не все ходят, а кто чем одарен, тот то и делает. А если ты хочешь, — говорит, — так я тебе дам знамение в удостоверение».
«Хочу, — отвечаю, — только какое же знамение?»
«А вот, — говорит, — тебе знамение, что будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придет твоя настоящая погибель, и ты тогда вспомнишь материно обещание за тебя и пойдешь в чернецы».
«Чудесно, — отвечаю, — согласен и ожидаю».