— Отчего?
— Я занят — видите: меня уже губкой вытерли.
— Тем лучше идти в гости.
— Нет, — как же в гости, — я говорю вам, что я занят. Надо же честно нести свой сакрифис.
И он остался в пользу бедных при своей Омфале.
Сообщил я об этом толстой няне в «панье» и со шнипом. Хлопнула себя она обеими руками по крутым бедрам и расхохоталась.
— Видишь, — говорит, — какое ему вышло определение.
— А как полагаете: счастлив он этим или нет?
— А отчего же не быть счастливым: как она женщина степенная и в виду, так и очень, может быть, счастлив.
И впрямь — все же это лучше, чем было ему во всю его прошлую жизнь.