- Ты, шелудивый, - говорит, - подслежаешь меня, чтобы скрасть моё доброе! Так я отучу тебя! - Да и швырнула в него тяжёлый цеп, а цеп-то такой был, что дитя убить сразу мог, да бог дал - она промахнулася, и с того ещё больше осердилась, и погналася за ним. А он не то за угол забежал, не то со страху в какой-нибудь овин нырнул, только Мавра не нашла его и домой пошла, и поспешает, чтобы придти прежде, чем дед Федос воротится из лесу, а на самое на неё стал страх нападать, будто как какая-то беда впереди её стоит или позади вслед за ней гонится.
И всё чем она шибче бежит, тем сильнее в ней дух занимается, а тут ещё видит, что у них на заваленке будто кто-то сидит...
Девка-ровечница с ведром шла и спрашивает:
- Что у тебя нога что ли подвихнулася?
Та отвечает:
- Видно.
- А что это такое там у нас под окном на заваленке?
- Это твой дед Федос сидит...
- У тебя, может быть, курья слепота в глазах?
- Чего ещё! Ярко его вижу, вон он руки в рукавицах на костыль положил, а недром носит. Тяжело его удушье бьёт.