Но только ничего Федос не успевал, и все ему наотрез грубили, и особенно ему перечила своя его собственная внучка Маврутка, - одна только она у него и осталась от всего поколения, и он с нею с одною и жил в избе, а была она с ним несогласная: такая-то была вертеница и Федоса не слушалась, и даже озорничала с ним.
- Ты, - бывало, скажет, - очень уж стар стал, так вот и пужаешь всех и нет совсем при тебе никакой весёлости. Чего ты пристаёшь ко всем: "бог" да "бог"! Это мы и в церкви слышали, и крестились, и кланялись, а теперь надо весёлого!
Он ей, бывало, скажет:
- Эй, нехорошо, Мавра! Бога надо постоянно видеть перед собою, на всех местах ходящего и к тебе понятно глаголющего, что тебе хорошо, а чего ненадобе. - А девка на эти слова от себя зачастит, зачастит и всякий раз кончит тем, что:
- Ты простой мужик, а не поп, и я не хочу тебя слушаться!
А он ей:
- Я простой мужик - я в попы и не суюся, а ты не суди, кто я такой, а суди только моё слово: оно ведь идёт на добро и от жалости.
А внучка отвечает:
- Ну, ладно: в молодом-то веку не до жалости; в молодом веку надо счастье попробовать.
А Федос ей и сказал: