Полагают, что есть препятствия.
Никаких.
Правительство французское нам никогда ни в чем подобном не помешает, а нашему посольству и подавно нет до этого дела. Все это только отговорки, изобретаемые пошлою и, скажу не обинуясь, подлою манерою рисоваться и ничего не делать в размерах возможной деятельности.
— Сегодня штука какая! — рассуждает, раз сидя в café de la Rotonde, доктор С—нов. — Выходим из оперы и разговариваем, а какой-то компатриот бух, как бомба: здравствуйте, господа! Вы русские-с? А я по торговой части приехал-с, никого-с не знаю.
— Ну так что же? — говорим ему.
— Очень приятно, — говорит, — встретиться! Сделайте милость познакомимтесь.
— Черт знает что! — презрительно замечает к—ский адъюнкт-профессор. — Что русский он, так уж и нянчитесь с ним, как с нарывом. Тоже дурачье!
— Да! Деды наши на одном солнышке онучки сушили, а потому и здравствуйте!
— Чего ж вы ему?
— Спустил по маслу. Черт с ним! Что он такое?