— Я шучу.
— Чего шутить, пойдемте.
— Ну вас; вы небось нынче с Алексей Иванычем пойдете?
У меня был приятель живописец, которого звали Алексеем Ивановичем.
— Да, — говорю, — с ним.
— Ну а он ведь небось со своей мамзелью?
— Да это что ж вам мешает?
— Да мне ничего. Только скажите, сделайте милость, это она действительно не надо мною смеется?
— Полноте, — скажешь, — Матрена Ананьевна! Над чем же над вами можно смеяться?
— То-то. Я и сама так думаю, что ничего во мне смешного нет.