Тоненький, рыжеватенький человек, весь в поту, с растрепанной прической, вертясь во все стороны, крестился, прижимал к сердцу руки и в чем-то кого-то уверял и клялся; но его не слушали и все поталкивали. Более всех наступал на него огромный студент, одетый мельником. Он попеременно то дергал рыжеватенького человека, то махал у него кулаком перед носом.
— Что он говорит? Что он говорит, Бенуа? — крикнул один громкий голос.
— Он все врет, — отвечал высокий студент. — Он теперь говорит, что он не русский.
— Кто же он?
— Он уже говорит, что он поляк.
— А! Это другое дело. Зачем же он называл себя русским?
— Зачем вы называли себя русским? — загремел высокий студент. — Кто вы, наконец?
— Я поляк, — отвечал рыженький человек.
— Врете!
— Dalibóg polak, polak![38] — заговорил рыженький, прескверно произнося даже эти простые, самые нетрудные польские слова.