«Егда же бысть уже час шестыи дне, воини же уготоваша крест по повелению Пилатову. Тогда взяша Господа нашего Исуса сына божия, и поведоша на место краниево, еже есть лобное место (яко ту погребеся Адам): к горе Голгофе, на ней же имать распят быти». (Гл. 17-я, лист 89-й.)
«…Воини же, егда пропяша Исуса, прияша ризы его, и сотвориша четыре части, комуждо воину часть, и хитон. Беже хитон не швéн, свыше исткан весь. Реша же к себе, не предерем его, но метнем жребия о нем, кому будет, да сбудется писание, глаголющее: разделиша ризы моя себе и о матисме моей меташа жребия. И по жребию достася единому от воин тех, родом Иверския страны, хитон святыи. По страсти же Христове и по воскресение иде той воин во страну свою, несе же с собою и хитон Христов; и пришед во своя поведая всем, яже во Иерусалиме содеявшаяся о Христе. Хитон же Христов даде присней по плоти сестре своей, отроковице сущей вместо великаго дара. Отроковица же та благоразумна сущи, слышавши от него яже о Христе бывшая чюдеса, зело возлюби ю и честне храняше той хитон Господень. По смерти же своей заповеда вместо погребальных устроений в нем и погребсти себе. По мале же времени отьиде и она от жития сего, юже по повелению ея и погребоша в хитоне Господни. По времени же некоем древо израсте над гробом отроковицы тоя велико и красно зело, отнего же миро благовонно истече».[9] (Гл. 19-я, листы 96-й и 97-й.)
«Един же от обешеных злодей, именем Гевста, рече ко Исусу: аще ты еси Христос, спаси себе и нас. Отвещав же другии разбойник именем Дизмас прещаше ему глаголя: брате, не боишилися ты Бога, яко в томже осужден еси; и мы убо в правду: достойная бо по делом нашим восприемлем. Сей же ни единаго зла сотвори». (Гл. 19-я, лист 97-й.)
«И восташа громи и молнии страшни (по распятии Христа) по всей земли. И тьма бысть от шестаго часа до девятаго, солнце преложися во тьму и луна в кровь претворися. Сия видевше преокаяннии жидове побегоша в домы своя во Иерусалим, с великою поспешностию и со страхом трепещуще и ждуще на ся гнева Божия, за пролитие неповинныя крове сына преблагословеннаго. И тако тыя три часа лежаща ниц в домех своих, аки мертви, ничтоже могуще глаголати ни пόмощи себе сотворити». (Гл. 19-я, лист 102-й.)
«После же Пилат ко Июдеом, и рече к ним: видесте ли вся бывшая; они же утешаху его, глаголюще; ничтоже несть, солнце бо по обычаю своему померче. Окаянный же диавол видев знамения, яже на кресте быша, солнцу омрачающуся, и земли трясущися, и по запону церковную раздираему, и камению распадающуся, и самого поругана; и тече ко Аду глаголя: горе мне окаянному, яко поруган бых, помози моему окаянству, затворима врата да не внидем семо, и утвердим заклепы железными, и всею силою станем противу ему, еже бы неприяти его. И тече Ад затвори врата, и заклепы железными затверди. Мняше бо окаянный диавол удержати во аде тамо сущих, но невозможе». (Гл. 19-я, л. 105 и 106-й.)
«Вземше же Иосиф с Никодимом и Иоанном Богословом пречистое тело Господа Бога и спаса нашего Исуса Христа сына божия, и понесоша é ко гробу, и несоша тело Исусово ничтоже поюще, токмо захлипающеся во слезах своих. И слышаша ангел множество, не видимо на воздусе вельми сладце трисвятую песнь воспевающих. Тогда же и Иосиф с Никодимом и со Иоанном Богословом такожде начаша пети темже равно ангельским гласом, сице возглашающе и умильно поюще: святыи Боже, святыи крепкии, снятыи бессмертныи помилуй нас». (Гл. 22-я, лист 124-й.)
«Слышавше же беззаконнии Июдее, яко тело Христово испроси Иосиф у Пилата и положи é в новом своем гробе, искаху его и онех дванадесять мужей, иже по Исусе пред Пилатом с Никодимом глаголаху добрая дела Христово, и хотяху убити их. Тогда они вси благообразнии мужие скрышася страха ради июдейскаго. Токмо Никодим пред ними явися, зане князь бе первыи во Июдеох, и глагола им: почто паки внидосте в собор; они же рекоша к нему: ты почто вшел еси зде, яко ученик Исусов еси, и в части Его да будеши во оном веце. Никодим же рече им: аминь, аминь, да будет тако по глаголу вашему. По сем же Иосиф пришед к ним и рече: почто вы оскорбистеся на мя, яко испросих у Пилата тело Исусово, и погребох é честно в новем своем гробе, и камень велик возложих нань. Вы же не добро соделасте на праведника сегó, или како нераскаестеся: но последи и копием в ребра прободосте егó. Сия словеса слышавше пребеззаконнии Июдеи от Иосифа, яша его и хотяху затворити в темнице, глаголюще к нему: Иосифе, ведомо ти буди, яко заутра злая о тебе содеются. Днесь бо не имаши умрети, понеже субота настоит, но последи злою смертию умреши, и плоть твоя зверем и птицам небесным предана будет на снедение. Иосиф же рече к ним: сие слово есть гордаго Голиафа, иже поношаше на Бога жива. Бог же рече пророческими усты: мое отмщение, аз воздам. Ныне убо понтийскии Пилат, не обрезанием телесным, но обрезанием сердца, приим воду, умы руце пред всеми вами, глаголя: чист есмь от крове праведника сего, вы узрите. И отвещасте вы и рекосте: кровь Его на нас и на чáдех наших. И боюся, да не како наидет на вы гнев Божии и на чада ваша. Слышавше же Июдеи словеса сия и огорчишася душею, и емше Иосифа затвориша Его в темнице, и затвердиша, и стражи поставиша окрест темницы извне, и крепко запечатлеша, и совещаша убити его. И повелеша старейшины и священники жидовския, да заутра, в неделю, вси в сонмищи обрящутся, и разыдошася в домы своя». (Гл. 23-я, листы 129—133-й.)
«…Се бо уже умре, и погребен бысть (говорит Пилат Иудеям, требующим стражи), имате убо стражей своих и воины, яко же хощете блюдите Его, железы гроб Его обложите или печатьми печатлейте, да последи не рцыте на мя: аще не бы возбранил Пилат нам, не быхом погубили мертвеца, якоже весте утвердите гроб. Аще ли кто от ученик Его приидет, úмше убийте его. И идоша архиереи и книжники жидовския и старейшины июдейския и воины ко гробу Христову, и утвердиша его железы, и знаменавше печатьми, и многия стражи поставиша стрещи, и отъидоша в домы своя. И небрежаху суботу по закону Моисеову, но зло творяше, пиюще и веселящеся, мняще беззаконнии жидове удержати заклепами железными творца всех и бога. И забыша день Господень в веселии своем и радости скверней». (Гл. 24-я, л. 132 и 133.)
«Скоро шедше (говорит ангел, отваливший камень от гроба), рцыте учеником Его и Петрови, в рове плачющуся, отвержения своего от Христа, яко воскресе Христос от мертвых, и варяет вас в Галилеи, тако[10] Его узрите. Господь же наш Исус Христос сниде во ад, диявола гоня. Силы же небесныя предтечаху пред Господем, и се врата адова затвержени бяху крепко. И возгласиша силы небесныя ко аду, глаголяще крепко: возмите врата вечная, и внидет царь славы. Ад же яко не ведыи из внутрь глаголаше: кто есть сей царь славы, поведите ми; силы же небесныя глаголаху ко аду: Господь крепок и силен, Господь силен в брани. Отвещав же Ад глаголя: то аще тако есть, то что ищите зде; почто остависте небеса и снидосте семо? И глаголаху силы небесныя: понеже есть царь славы, и противника гоняй, и сниде связати его, и да от тебе воины исторгнет, и силы твоя испровержет. И рече Ад ко диаволу; треглавниче и Вельзауле преокаянне, ратниче ангельск, посмешниче святым, немощне, пагубне, не рех ли ти аз, не сварися с Ним, се ныне яко же прежде рекох тебе предсташа ти. Что сотвори тако, окаянне, почто ослушался еси глагол моих; ныне прииде гоняи тя. Тебе ради и аз пленен бываю. Изыди аще силен еси, срящи Его царя славы, и борися с ним, а аз помощú тебе не могу. Диавол же отвеща ко аду, и рече: помилуй мя, аде брате мой, не отверзай ему врат, и держи крепко заклепы вратныя, дондеже паки вспять возвратится на небеса. Но подвигнися мене ради, аще и поруган будеши. Кто убо не поруган бываше от глагол Его лестных; овогда яко смерти боялся, глагола же: прискорбно ми есть душа моя о смерти. Иногда моляся со слезами Богу и Отцу своему глаголаше: Отче, аще возможно есть да мимо идет от мене чаша сия. Сия глаголы прельстиша мя. Он смиряя себе тако глаголаше, аз же окаянный мнех, яко смерти бояся печалует. Сице ему глаголющу, и глас с небеси бысть, глаголя: грядите, и изыдите, и сотрясошася основания адская, и мертвии восташе и взыграшася, слышавше трепетный глас спасов, за спасение всего мира умершаго. Тогда ангели огненнии с небесе снисшедше внедра адская, пред Спасителем вопияху глаголюще: возмите врата вечная, и внидет царь славы. И блещахуся молнии в сокровищах адских. Убояся смерть, и вострепета ад, и испровержен бысть диавол. Бежаша беси в преисподнии тартар, и радость смертная в плач претворися. И рыдая диавол плачася глаголаше: увы мне окаянному и немощному, что ми бысть внезапу; аз мнех, яко един есмь царь, и несть боле мене на земли иного царя. Силы же небесныя пребываху глаголюще: возмите врата князи ваша, и возмúтеся врата вечная, и внидет царь славы Исус Христос сын божии. Пророцы же и вси сущий во аде, слышавше о царе славы, радовахуся, Иоанн же святыи пророк и предтеча и креститель Господень глаголаше ко всем праведным пророком: не рех ли вам, яко скоро грядет царь славы Исус Христос сын божии, извести нас отсюду. И вси праведнии веляху ко аду глаголюще: отверзи врата вечная да внидет царь славы семо. Ад же не отверзаше врата, и крепляшеся твердо. И отвещав пророк Давыд и рече к праведным: „Надейтеся, егда бо бех на земли, и провидех бывающая, яко отверзутся ему врата вечная, и рех: сотрет врата медная, и вереи железныя сломит, и силы адовы сотрет, и узы смертныя разрушит, жало диаволе притупит, и бесовскую крепость разрушит“. Возопиша же ангельския силы велиим гласом, глаголюще: да возмутся врата вечная. И потрясошася вся основания преисподняя, и падеся ад, не стерпе ярости божия. И разрушишася вся заклепы, и врата падоша сами. И ад стоняше вельми трепеща. И диавол плача и рыдая зубы своими скрежеташе. Господь же Бог и владыка, царь славы Исус Христос сын Божии сниде во ад с силами небесными, и скончася писанное: где ти аде победи и сила; где ти смерти жало. Сретоша же Господа вси святии пророцы и праведницы, радующеся, поюще и хваляще Господа, и глаголюще: благословен грядыи вó имя господне, царь израилев, осанна в вышних Сыне божии. Тогда Господь наш Исус Христос Сын божии испроверг ада, и поим диавола, и сведе ú в преисподняя земли, во юдоль плачевную, и связа его узами железными и нерешимыми, и посла его во огнь неугасимыи, и червь неусыпающии, идеже есть затворен и до последнего дне.[11] Поим же Господь вся праведники, и святыя отцы и пророки, и изведе их из ада, глаголя: возмите врата радующеся. И исхождаху вси праведницы оттуду. Пророк Давыд бия в гусли своя, веселяшеся, глаголя: приидите возрадуемся Господеви, воскликнем Богу спасителю нашему, яко боряся за нас, и победи диавола и связа ú, и ада разруши и испроверже. И вси отвещаша прорицающе пророцы, аллилуия. И паки глаголаше Давид: вси языцы восплещите руками, воскликните Богу гласом радости. И другии пророк глаголаше: возвеселитеся небеса, и да радуется земля, яко царь славы боряся за нас, и одоле. Сице радующеся вси святии и праведнии, и пророцы в рай течаху. Вшедше же, обретоша разбойника, и ужасошася. Глаголаху же разбойнику: кто тя ввел семо; кто ли тебе врата райския отверзе; что ли благо сотвори яко прежде нас вниде семо; едá и зде убити пришол еси, или украсти; что вшел еси семо прежде нас, рцы нам: кто тя ввел семо. Он же отвещав рече им: незаделомое внидох семо, не бех бо достоин и приближитися зде. Но владыка человеколюбец милостивый введе мя зде в рай. Аз же ничтоже добра сотворих, паче же зла деях много. И осудиша мя жидове распяти с безсмертным царем Исус Христом Сыном божиим и хотяще мя убити, но живот вечный дароваша ми распенше мя с Господем. Видевже аз многогрешныи чюдеса велия и знамение крестное, и разумех яко Сын божии есть, и возопих гласом велиим: помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии своем. И абие приим Господь моление мое, и рече ми: Аминь глаголю тебе, днесь со мною будеши в раи: и аще возбранит ти пламенное оружие, покажи ему се крестное знамение, и отверзет врата райския. Егда же приидох семо, и видев мя пламенное оружие, хранящее вход, и затвори ми врата. Аз же показах ему владычное знамение крестное, и абие отверзе ми врата, и внидох семо. И вшедши ми в рай никогоже не обретох и ужасохся, и глаголах к себе, где есть Авраам и Исаак и Иаков, и прочее множество святых пророк и праведных. И ходящу ми и чюдящуся. И се явистася одесную страны восточныя два мужа стара деньми, и красна сединами, и дивна лицем, и пришедше ко мне вопрошаста мя глаголюще: кто ты еси; Авраам ли еси ты; но он образом священ бе. Моисей ли; он бо мудр и речию гугнив бяше, а твоя беседа явственна, и ты разбойник нам являешися, и образ твои разбойническ есть. Аз же има исповедах яко разбойник есть, но владыко Господь царь славы ввел мя есть в рай зде, понеже спутник ему бех до смерти, южа пострада заны. И вопросих паки аз онех мужей, а вы кто еста; един же от них рече ми: аз есмь Илия Фезвúтянин, иже колесницею огненною восхищен на небо. А сей со мною Енох, иже словом божиим преложен зде. И еще есма смерти не вкусили. Пророцы же и праведнии вси сие слышавше от разбойника, и прославиша Бога, о дарованных сих даровании грешником. Яко Господь испроверг ада, и смертию своею смерть поправ, и древнюю клятву древом крестным разруши, и врата адова сокруши, и вереи сломи, и диавола связав, и посла его в огнь негасимый, и червь неусыпающии, идеже затворену ему быти и до последнего дне, и мучитися со всеми силами его, во веки веком (sic), и мучению его не будет конца праведныя, же вся в рай введе и воскрес из мертвых. И начаша вси святии веселитися и радоватися и ликовати, воспевающе песнь Богу, и хвалу Господу нашему Исусу Христу Сыну божию, аллилуия аллилуия слава тебе боже, вó веки веком, аминь. Другии же разбойник реста, иже при кресте Господни распят, и Бога творца своего похулив, умре: и приидоша нечестивыя демоны, и исторгши душу его немилостивно, и занесоша ю в преисподнии тартар к заключенному сатане, и бысть ему первая жертва и радость, по воскресении Господни, на место изшедших из ада всех праведных в рай». (Гл. 25, л. 132–142.)
Между тем Иосиф по проискам иудейским был заключен в темницу, но «в первую убо суботу пасхи, сиречь в неделю, ураньше вси жидове собрашася в сонмище свое и совещаша убити Иосифа, и повелеша привести его из темницы с безчестием, егда же стражие темничнии отверзоша двери темницы, и не обретоша Иосифа в темнице (который был оттуда восхищен провидением), двери же заключены, и печати целы, и ничим же вредимы быша. И возвестиша сие Архиереом и книжником жидовским. Они же слышавше вельми чюдишася, и ктому не смеяху возложити руки своя на прочих, глаголавших по Исусе пред Пилатом». (Гл. 26-я, лист 143.)