Ну, в том, что школ наладить само древлее благочестие не сумеет, согласились довольно скоро и помирились с необходимостью позволить это дело обдумать министерству народного просвещения. Об учении все опасались новшества.
— Как, помилуйте, скажите, учить теперича грамматике, когда есть правильная, законная грамматика, печатанная при патриархе Иосифе? Там теперь слова писаны по-законному, как должно писать, а в нынешних какое письмо! Как нынче писать, например, «Тебе Господи»?
Беру карандаш и пишу: «тебе Господи».
— Ну вы напишите, — обращается начетчик к моему приятелю, великобританскому подданному, отлично, впрочем, знающему русский язык. — Тот тоже написал: «тебе Господи».
— Вот и есть что не верно!
Раскольник взял карандаш и нарисовал «тэбэ Господи», — вот, говорит, как надо писать.
— Опять же, — начинает другой, священной истории этой вовсе нам не требуется. Нам требуется псалтырь. Там эти картинки живенькие такие, — ну их!
— Или тоже другие прочие книги, — говорит поморец, — неужто теперь около восемьсот лет христианство на русской земле, и не было настоящих книг? Вздор это, судырь! Книги непременно есть, поискать их нужно. Как теперь, чтоб за благоверного князя Владимира ничего книг не было? Или в Москве опять. Вздор! Есть книги под сокрытием, и если милость власти есть, так пусть с тех книг напечатают и дадут в школы.
Выходит, что учебники надо печатать с книг князя Владимира. Да будет сооружена русская грамматика, арифметика, история и география 988-го года! Ну, помилуй Бог, если б такие антики существовали, а доказать, что их не существует, было не совсем легко. «Как, говорят, быть не может, чтобы за такие благочестивые времена, да наук высоких не было. Сомневаемся. Ну хоть иосифовскую грамматику».
— Ее, — говорю, — в пять лет ребенок не выучит.