— Я был в Лондоне, — говорил при нас один барин в ресторане Дюссо, — в то время, когда Патти приехала туда. Ее встретили молча, но когда она пела, то публика больше и больше приходила в восторг и в заключение буквально ревела. У нас же едва занавес поднялся, никто еще не знал, как она споет, а начали хлопать, только что она вышла на сцену, то есть хлопали по слухам, потому что в иностранных газетах ее хвалили. А что если бы иностранные газеты все соврали, как это и случилось у нас с одним певцом, г. К.?
— Нет-с, позвольте, — возразил ему его собеседник; — я на это дело смотрю иначе. Ей хлопали сначала не в знак восторга от ее голоса, а просто в виде приветствия. Не кричать же в театре: «Здравствуйте, г-жа Патти!» Это так и было простое приветствие, больше ничего.
— Отчего же других актеров так не приветствуют?
— Ну, как вам сказать: Патти все-таки европейская знаменитость…
— Вот в том-то и дело, — знаменитость! А почем мы знаем, что она знаменитость, если сами еще не слыхали? Из газет? А если газеты врут?
— Не все же врут…
— А если все?
— Это невозможно, как хотите.
— За границею, батюшка, все возможно. Я не против Патти; сам был на первом ее представлении и могу сказать, что она просто волшебница. Но все-таки наша публика ведет себя без всякого чувства собственного достоинства. За то же и получила то, чего заслуживает…
— А что такое?