— И потом вчера я узнала, что он уже женат. Теперь я его не люблю, я ненавижу этого урода. Я не стою за деньгами, только бы он был наказан. Я бы отдала все, что имею, если бы можно было хорошенько встряхнуть его.
Судья. Он, как профессор гимнастики, привык к разным встряскам; его этим не запугаешь; не лучше ли вам придумать для своих денег какое-нибудь другое назначение, более приятное и более полезное?
Девушка. Но неужели же он не будет наказан и за свою дерзость, и за то, что осмелился делать мне предложение, когда у него уже была жена?
Судья, ласково улыбаясь. Да неужели вы думаете, что он уже и теперь не довольно наказан? Вы говорите, что он негр; представьте же себе, что он должен чувствовать всякий раз, когда взглянет на свою жену и сравнит ее с вами?
Этот любезный комплимент судьи совершенно успокоил девушку. Она вышла, улыбаясь, из камеры, и предоставила наказание неверного угрызениям его совести. Через несколько минут к тому же судье подошел полицейский, который жаловался на мастерового, ударившего его без всякой видимой причины по зубам так сильно, что едва не вышиб ему челюсти. На вопрос судьи, почему обвиняемый мог позволить себе подобную дерзость, мастеровый объяснил:
— Извините, пожалуйста; меня жена так напугала, что я нарочно это сделал, чтобы только меня заарестовали.
Судья объясняет ему, что он вдвойне глуп, во-первых, потому, что может до такой степени бояться своей жены, во-вторых, потому, что от страха позволяет себе подобные бесчинства, и приговаривает его к 7-дневному содержанию в тюрьме.
Мастеровый. 7 дней! Это мало, господин судья! Будьте так добры, арестуйте меня на месяц! Мне смерть как не хочется опять так скоро возвращаться к жене!
Судья. Нет, я сказал 7 дней — и больше не могу; по обстоятельствам дела следовало бы совершенно оправдать вас; но полицейский чиновник не может являться искупительною жертвою за грехи жены вашей.
Вот пример необыкновенной аккуратности, с которою английские судьи придерживаются буквы закона. К одному мировому судье приводят человека, обвиняемого в похищении фунта чая из одного магазина. Свидетелем является 12-летний сын хозяина магазина, глухонемой, который может произнесть лишь несколько невнятных звуков. Несмотря на свой недостаток, мальчик казался очень неглупым, и весьма подробно изобразил знаками всю сцену воровства, свидетелем которой он был. По окончании рассказа, судья обратился к отцу мальчика с вопросом: получает ли его сын какое-либо религиозное воспитание?