Приём лёгкой, но настоящей атаки полковника на самомнительного семинара был очень прост и весел. Исмайлов нашептывал на полковника Копцевичу, когда они с генералом случались наедине, а потом подступал к полковнику с "ударами" тяжёлой научной критики, а полковник прямо, с налёту, "все острил" на его счёт, и притом, по собственному сознанию Исмайлова, "острил очень иногда удачно". Исмайлов всё думал, что это ещё ничего не значит, и не успел оглянуться, как во всём кружке знакомых прослыл "притворщиком и фарисеем".
Авторитет Исмайлова как учёного человека и воспитателя пал до того, что когда ему даже и удавалось побеждать полковника своими хриями, то и самые эти победы уже не шли ему на пользу.
Один из таких злосчастных случаев и составляет сценарий.
"Случилось мне, - пишет Исмайлов, - тронуть своего противника за самую чувствительную струну, и я чуть-чуть не поплатился за то слишком дорого. Генерал праздновал свой день ангела. На праздник собралось много гостей. Один из адъютантов генерала, артиллерийский офицер, представил ему в презент пушечку вершков 6 или 7, превосходно отделанную, со всем походным прибором, кроме лошадей.
Когда пошли обедать, генерал приказал поставить пушечку на стол. Видя, что хозяин так любуется этою игрушкою, все стали любоваться, и кто-то серьёзно спросил: "Где она сделана?" Адъютант отвечал: "Здесь, в Петербурге, на казенном литейном заводе, по образцу такой же пушки в 8-ю долю".
- Как в 8-ю долю! Это не может быть, - заговорили многие, - разве в 20-ю!
Адъютант настаивал, что действительно в 8-ю.
Пошли споры: кто говорит 20-ю долю, кто в 30-ю, 40-ю и более, сравнивая вес презентованной пушечки с пушкою образцовою.
Мой полковник - артиллерист, как и генерал, считавший себя в деле пушек смышленее других, - обратился к адъютанту и говорит:
- Верно вы ошиблись: я полагаю, пушечка сделана не в 8-ю, а в 80-ю долю. Вы ошиблись одним нолём.