Тетушка оправилась скорее других и ответила ему:
— Да, мы замерзаем… Спаси нас!
— Пусть Бог спасет! Въезжайте — изба топлена.
И он сошел с порога и стал светить фонарем в кибитке. Между прислугою, тетушкою и Селиваном перекидывались отдельные коротенькие фразы, обнаружившие со стороны нашей недоверие к хозяину и страх, а со стороны Селивана какую-то далеко скрытую мужичью иронию и, пожалуй, тоже своего рода недоверие.
Кучер спрашивал, есть ли корм лошадям?
Селиван отвечал:
— Поищем.
Лакей Борис узнавал, есть ли другие проезжие?
— Взойдешь — увидишь, — отвечал Селиван.
Няня проговорила: